Рядом с Ворошиловым уже многие годы за режиссерским пультом сидел его пасынок, сын Натальи Стеценко Борис Крюк. Когда Стеценко и Ворошилов встретились, Ворошилов уже развелся, а Наталья была замужем и воспитывала годовалого сына Бориса - вернее, воспитывала малыша бабушка, а Стеценко все свое время отдавала работе.

После родов всегда стройная Наталья сильно располнела, и Ворошилов встретил ее словами: "А вот она, оказывается, такая же толстая, как и я". Комплимент Наталью шокировал, а через два дня она вообще с Ворошиловым разругалась - оказывается, он ожидал каждодневного доклада о том, как идут дела. Наталья не позвонила Владимиру Яковлевичу вовремя, а этого он просто не выносил.

Кто знает, как бы развивались их отношения, если бы в 1973 году Ворошилов не заболел. Три месяца он лежал в больнице, и прогнозы врачей были неутешительными. И именно Наталья стала тем человеком, который всеми правдами и неправдами пробирался в Институт Вишневского, прячась от медперсонала, и сидела ночами около ставшего дорогим ей человека.

Когда В. Я. выздоровел, он предложил Стеценко стать его женой, и она согласилась. Правда, их брак выглядел более чем странно. Супруги жили порознь - Стеценко в квартире в Москве, Ворошилов на даче в Переделкино с мамой Верой Борисовной, которую он боготворил и называл... Веркой или "акулой империализма" - мать постоянно требовала у забывчивого сына денег.

Вера Борисовна против женитьбы б сына не возражала, но сразу постави- о ла условие, что жить молодые будут вместе с ней. Но на это не согласилась уже Стеценко, больше всего.

Владимир Ворошилов (в центре) и обладатели "Хрустальной совы": телезритель физик Александр Злобин (слева), задавший лучший вопрос, и аспирант кафедры философии Московского университета урали Латыпов (справа).